Двери театра

Верлибр о маске печального мима. Долгий путь через множество жизней, полных страстей, заканчивается опустошением. Впервые взглянув на своё отражение без маски, актёр обнаруживает пугающую пустоту.

Здесь воинов тела лежат в грязи,
как сорванных цветов охапки.

Актёр:

Я был тираном
и из похоти своей
бросал детей
на растерзанье зверю.
А слёзы матерей
мне были слаще вин.
Здесь кровь пролита
торжеством
к глубокой ненависти!

Я был убитым на войне,
безвестным.
Смят, искалечен
в грохоте машин.
Мой труп втоптали
в землю сапоги
таких же как и я солдат
— безвестных.
Их тьма и тьма.

Я был безумцем видевшим чертей
во всех, и даже
в святых отцах.
И жизнь окончил в стенах
тюрьмы-больнице.
На посмешище господ
меня, кричащего
в конвульсиях, водили
по коридором старого Бедлама.

И снова я пришёл,
бессильный и немой.
Чураясь всех
и прячась на задворках.
Но роль отыграна
и длительный антракт.
Сижу в гримёрке, никому ненужен.

Снимаю грим,
и в зеркало смотрю.
Впервые маски нет.
Кто этот человек?
Прочь, из ворот!
Театр жестокий — прочь!
Но нет ворот — все люди в гриме.

Голос режиссёра:

Хватит смеяться — это не ты.
Хватит играть, и роль не твоя.
Воздух тяжёл — весь в пыли.
И голос не твой, и фраза пуста.

Актёр:

Так вот моя роль:
Глупца без маски.
Сумасшедшего в честности.
Путника ведомого болью.
И счастливца свободного как ветер.

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.